IHT или IHHT? Почему гипероксию у ослабленных пациентов вводят поэтапно

Egor Egorov, Dr. med. — Институт превентивной и антивозрастной медицины, Берлин (doc-egorov.com). Grigori W. Basov, Dr. med. — врач-специалист по физической и реабилитационной медицине, Москва (doctorbasov.com).

Резюме

Предпосылки

Интервальная гипоксически-нормоксическая тренировка (IHT) и интервальная гипоксически-гипероксическая тренировка (IHHT) используют один и тот же основной гипоксический стимул, но различаются характером реоксигенации. При одинаковой дозе гипоксии возвращение к дыханию атмосферным воздухом вызывает менее выраженное увеличение поступления кислорода, чем реоксигенация обогащённой кислородом газовой смесью. Поэтому с механистической точки зрения IHT является более мягким вариантом. Гипероксия может создавать дополнительный терапевтический стимул, однако её следует учитывать как самостоятельный компонент общей дозы воздействия.

Цель

В статье рассматриваются прямые сравнительные исследования, редокс-физиологические механизмы и клинические данные, на основании которых предлагается поэтапная терапевтическая концепция. При неясной переносимости нагрузки тренировки начинают с IHT. Гипероксию добавляют только после нескольких стабильно перенесённых сеансов: сначала в виде короткого участка фазы реоксигенации с последующим переходом к нормоксии. При хорошей переносимости продолжительность гипероксической части постепенно увеличивают.

Доказательная база

В остром сравнительном исследовании у здоровых молодых мужчин короткие гипероксические интервалы с содержанием кислорода 30–35% не вызывали дополнительных изменений исследованных показателей крови по сравнению с IHT. Многонедельные контролируемые программы IHHT хорошо переносились отдельными клиническими группами и сопровождались благоприятными функциональными эффектами. Эти результаты подтверждают терапевтическую применимость умеренной гипероксии в рамках изученных протоколов. Вместе с тем они не обосновывают применение одинаковой дозы гипероксии у разных пациентов и не отменяют необходимости индивидуальной оценки даже в клинических условиях. В ещё большей степени это относится к частому, многомесячному или неконтролируемому применению метода в домашних условиях. Механистическое различие между дозой нормоксии и гипероксии сохраняется независимо от места проведения тренировки.

Клиническая оценка

Авторы эпизодически наблюдают у значительно ослабленных пациентов и пациентов с лабильной вегетативной регуляцией отсроченное усиление симптомов, если гипероксия используется уже с первых сеансов на протяжении значительной части фазы реоксигенации или её доза быстро увеличивается. Это неопубликованное клиническое наблюдение не проводилось по исследовательскому протоколу и не позволяет делать выводы о частоте или причинно-следственных связях. Оно поддерживает подход, при котором сначала оценивают переносимость гипоксии при нормоксической реоксигенации, а затем титруют дозу гипероксии, прежде всего за счёт изменения её продолжительности.

Заключение

Если выбор между IHT и IHHT остаётся неясным, IHT представляет собой механистически более мягкий и клинически лучше интерпретируемый начальный вариант. Гипероксию добавляют позже. На первом этапе фаза реоксигенации может состоять из короткой умеренной гипероксии с содержанием кислорода около 25–35% и более продолжительной нормоксии. Гипероксическую часть удлиняют только при стабильной переносимости. Такой подход позволяет использовать возможные преимущества гипероксии, не подвергая уязвимых пациентов полной гипероксической дозе уже во время первого сеанса.

Ключевые слова: интервальная гипоксическая тренировка; IHT; IHHT; гипероксия; реоксигенация; пост-COVID-синдром; ME/CFS; постнагрузочное ухудшение состояния; редокс-регуляция; вариабельность сердечного ритма

Введение

Интервальная гипоксически-нормоксическая тренировка и интервальная гипоксически-гипероксическая тренировка основаны на повторяющихся, ограниченных по времени фазах сниженного поступления кислорода с вдыхаемой газовой смесью. Оба метода создают один и тот же основной гипоксический стимул. Различие заключается в последующей реоксигенации. При IHT пациент дышит атмосферным воздухом, при IHHT — газовой смесью с повышенным содержанием кислорода. Во время гипероксии сатурация обычно восстанавливается быстрее, что позволяет сократить фазу восстановления. Одновременно гипероксия изменяет общую дозу тренировки.

При одинаковой дозе гипоксии увеличение доли кислорода во вдыхаемой смеси при переходе к атмосферному воздуху меньше, чем при переходе к смеси с содержанием кислорода 25, 30 или 35%. Нормоксия прекращает гипоксическое воздействие. Гипероксия также прекращает его, но одновременно создаёт дополнительный кислородный стимул. В этом механистическом смысле IHT мягче, чем IHHT. Это не означает, что умеренная гипероксия принципиально вредна или что нормоксический протокол всегда предпочтительнее. Однако для дозирования это различие имеет принципиальное значение: при IHHT необходимо одновременно оценивать действие гипоксии и реакцию пациента на дополнительную гипероксию.

У физически сохранных людей и отдельных клинических групп гипероксическая реоксигенация может быть целесообразной. Она ускоряет восстановление сатурации, позволяет сократить продолжительность сеанса и дополняет тренировку ещё одним редокс-чувствительным стимулом. Однако даже при клиническом контроле гипероксия остаётся самостоятельной дозовой переменной. Её концентрацию и продолжительность необходимо адаптировать к заболеванию, общей переносимости нагрузки, состоянию вегетативной регуляции, реакции на предыдущие сеансы и отсроченным изменениям самочувствия. Сам факт проведения процедуры в медицинском учреждении не заменяет индивидуального подбора дозы.

У значительно ослабленных пациентов, при пост-COVID-синдроме с постнагрузочным обострением симптомов, при ME/CFS или выраженной дизавтономии способность переносить нагрузку и восстанавливаться после неё часто трудно предсказуема. В этих условиях сначала следует оценить реакцию пациента на саму гипоксию. Гипероксию добавляют только после нескольких стабильно перенесённых сеансов IHT.

При этом IHT и IHHT не следует рассматривать как два жёстко противопоставленных метода. Реоксигенацию можно дозировать в диапазоне от полной нормоксии до полностью гипероксической фазы. Короткую гипероксию можно сочетать с последующей нормоксией. Изменяя продолжительность обеих частей, можно целенаправленно регулировать дополнительную кислородную экспозицию.

Методологическая характеристика

Статья представляет собой нарративный обзор с клинической перспективой. Поиск литературы был актуализирован по состоянию на 22 июля 2026 года. Использовались, в частности, поисковые термины «intermittent hypoxia», «hypoxia-normoxia», «hypoxia-hyperoxia», «normobaric hyperoxia», «oxidative stress», «Post-COVID», «ME/CFS» и «heart rate variability». Были учтены прямые исследования IHT и IHHT с участием людей, работы по зависимости эффектов нормобарической гипероксии от дозы и времени, клинические исследования при метаболических, сердечно-сосудистых, гериатрических и постинфекционных состояниях, а также публикации по вариабельности сердечного ритма и возможным модификаторам редокс-регуляции. Дополнительно использовались актуальные рекомендации Всемирной организации здравоохранения и Centers for Disease Control and Prevention по пост-COVID-синдрому, ME/CFS и постнагрузочному ухудшению состояния. Систематический поиск с зарегистрированным протоколом, формальной оценкой качества исследований и метаанализом не проводился.

Опыт авторов представлен как неопубликованное клиническое наблюдение. Он был получен в рамках обычной медицинской практики и не собирался ни проспективно, ни ретроспективно по исследовательскому протоколу. Структурированного массива исследовательских данных, заранее определённой выборки, контрольной группы и статистической обработки не проводилось. Поэтому статья не представляет ни пилотного исследования, ни серии клинических случаев. На основании этих наблюдений не делаются выводы о частоте явлений, величине эффекта или причинно-следственных связях.

Почему при одинаковой дозе гипоксии IHT механистически мягче

Во время гипоксической фазы снижается альвеолярное и артериальное парциальное давление кислорода. В зависимости от глубины, продолжительности и повторяемости гипоксии изменяются HIF-зависимые сигнальные пути, сосудистые реакции, митохондриальные редокс- и адаптационные процессы, а также другие кислородчувствительные механизмы регуляции. Реоксигенация является частью биологического стимула. Повторное увеличение поступления кислорода изменяет поток электронов в митохондриях и способствует образованию активных форм кислорода. Поэтому действие гипоксического сеанса нельзя оценивать только по минимальной FiO₂ или достигнутому уровню сатурации (1,2).

При IHT после гипоксической фазы FiO₂ повышается примерно до 21%. При IHHT она обычно составляет от 25 до 35%, а в некоторых протоколах может быть выше. После одной и той же предшествующей гипоксии увеличение поступления кислорода при IHHT, следовательно, выражено сильнее. Дополнительная доза гипероксии определяется концентрацией кислорода и продолжительностью гипероксической фазы. Кумулятивную экспозицию увеличивают также число циклов, частота сеансов и общая продолжительность курса.

Термин «мягче» в данном случае означает меньшую дополнительную кислородную дозу. Реоксигенация атмосферным воздухом также биологически активна и вызывает редокс-ответ. Однако при гипероксии парциальное давление кислорода повышается сильнее, поэтому её прооксидантный потенциал выше. При адекватном дозировании это не обязательно приводит к оксидативному повреждению.

Исследования с участием людей показывают, что даже умеренная гипероксия вызывает биологические реакции. После одночасовой экспозиции при 30% кислорода наблюдались изменения активности редокс-чувствительных транскрипционных факторов, а также зависящие от времени изменения маркеров окисления, антиоксидантной защиты и воспаления. При 100% кислорода реакции были более выраженными и в отдельных аспектах качественно отличались от изменений при 30% кислорода (4–8). В этих исследованиях продолжительность воздействия была больше, чем продолжительность обычных коротких гипероксических фаз при IHHT. Они не доказывают повреждающего действия IHHT, но показывают, что биологическая доза определяется совместно концентрацией кислорода и продолжительностью экспозиции.

Поэтому дозу гипероксии можно уменьшить, не отказываясь от неё полностью. Реоксигенация может начинаться с короткой умеренной гипероксии и продолжаться дыханием атмосферным воздухом. На начальном этапе большая часть восстановительной фазы остаётся нормоксической. Если такая ступень переносится стабильно, продолжительность гипероксической части постепенно увеличивают, не повышая одновременно концентрацию кислорода.

Что показывают прямые сравнительные исследования

Susta и соавторы сравнили у 21 здорового молодого мужчины однократную экспозицию «гипоксия-нормоксия» с экспозицией «гипоксия-гипероксия». Гипоксическая фаза проводилась при 11% кислорода, а реоксигенация — либо атмосферным воздухом, либо смесью с содержанием кислорода 30–35%. После обоих методов уровни исследованных гидропероксидов и общая антиоксидантная способность статистически значимо не изменились. Значимых различий между двумя условиями также не было выявлено (3).

Таким образом, короткие умеренные гипероксические интервалы хорошо переносились исследованными молодыми здоровыми мужчинами в условиях острой экспозиции. Тем не менее нормоксия и гипероксия не являются механистически идентичными условиями реоксигенации. В исследовании оценивались отдельные системные маркеры до и после одной экспозиции. На основании этих данных нельзя судить о других редокс-путях, отдельных тканях, более поздних временных точках или реакции уязвимых пациентов.

В плацебо-контролируемом исследовании с участием 55 пациентов с предиабетом IHT и IHHT сравнивали в течение трёх недель. Оба метода в сопоставимой степени улучшили ряд метаболических показателей. Практическое преимущество IHHT заключалось прежде всего в более быстром восстановлении сатурации и возможности сократить фазу реоксигенации (9). Исследование подтверждает эффективность и переносимость обоих методов в изученной популяции. Оно не доказывает ни общего преимущества гипероксии, ни её универсального риска.

В систематическом обзоре были выявлены восемь контролируемых исследований с повторными гипоксически-гипероксическими экспозициями у людей. В большинстве работ вмешательство продолжалось от трёх до шести недель и проводилось по определённым протоколам. Были описаны благоприятные изменения физической работоспособности, когнитивных функций, гемодинамических и метаболических показателей. Интерпретация результатов ограничена небольшими выборками и существенной неоднородностью протоколов (10). В остром исследовании у молодых мужчин при гипероксической реоксигенации наблюдалась менее выраженная непосредственная реакция частоты сердечных сокращений и лактата во время субмаксимальной нагрузки по сравнению с нормоксической реоксигенацией (11). Другие контролируемые исследования у пожилых кардиологических и гериатрических пациентов также подтверждают клиническую применимость дозированной и контролируемой IHHT (12–14).

Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что гипероксия может быть терапевтически полезной и хорошо переносимой при контролируемом применении. Однако и в клинических условиях её дозу необходимо подбирать индивидуально. Исследованные протоколы были ограничены по времени, проводились под наблюдением и были адаптированы к определённым группам пациентов. На их основании нельзя сформировать единый стандартный протокол, применимый независимо от заболевания, функционального состояния и способности пациента к восстановлению. При низкой или трудно прогнозируемой переносимости сначала следует установить, способен ли пациент одновременно переносить гипоксию и дополнительную гипероксию.

Уязвимые пациенты: почему последовательность стимулов имеет значение

Пост-COVID-синдром и ME/CFS представляют собой неоднородные клинические состояния. У части пациентов описаны повышение маркеров оксидативного повреждения, снижение антиоксидантной способности, персистирующая воспалительная активность и нарушения вегетативной регуляции (15–17). Выраженность этих изменений значительно различается и не позволяет непосредственно определить индивидуальный редокс-резерв. Тем не менее дополнительную кислородную дозу у пациентов с выраженной симптоматикой следует рассматривать как самостоятельный биологический стимул.

При постнагрузочном недомогании, или постнагрузочном обострении симптомов, даже небольшая физическая, когнитивная, эмоциональная или сенсорная нагрузка может через несколько часов или дней привести к выраженному ухудшению состояния. Во время процедуры сатурация, частота сердечных сокращений и субъективное самочувствие могут оставаться стабильными. Реакция на дозу иногда проявляется только в следующую ночь или на следующий день. WHO и CDC рекомендуют таким пациентам соотносить активность с доступным энергетическим ресурсом и избегать повторной перегрузки (20–22).

Для IHT имеется рандомизированное контролируемое исследование у пациентов с постострыми последствиями COVID-19. Протокол «гипоксия-нормоксия» улучшил, в частности, дистанцию шестиминутной ходьбы, показатели функции лёгких, выраженность одышки и утомляемости (18). IHHT в рамках контролируемого пилотного исследования стационарной реабилитации также сопровождалась благоприятными функциональными эффектами и хорошо переносилась исследованной группой пациентов с Long COVID (19). Оба исследования подтверждают терапевтический потенциал гипоксического кондиционирования. Однако пациенты с тяжёлым ME/CFS, активным PEM или выраженной ортостатической непереносимостью были представлены недостаточно.

При неясной переносимости поэтапное введение стимулов облегчает клиническую оценку. Во время IHT сначала проверяют переносимость выбранной дозы гипоксии. Если тренировка сразу начинается с IHHT, последующие жалобы могут быть связаны с гипоксией, гипероксией, их сочетанием или общей продолжительностью сеанса. Причину передозировки в таком случае установить сложнее. Начало с IHT уменьшает эту неопределённость.

Неопубликованное клиническое наблюдение авторов

При лечении значительно ослабленных пациентов авторы иногда наблюдают отсроченные жалобы после гипероксической реоксигенации. Чаще это происходит в ситуациях, когда гипероксия применяется уже с начала курса на протяжении всей восстановительной фазы или её продолжительность быстро увеличивается. Пациенты сообщают о внутреннем напряжении, поверхностном или прерывистом сне, сердцебиении, чувстве давления в голове, усилении утомляемости, ортостатических жалобах и временном снижении способности к повседневной активности. Симптомы могут появляться только через несколько часов после сеанса или на следующий день.

Эти наблюдения не регистрировались систематически. На их основании нельзя определить частоту реакций, факторы риска, пороговые концентрации кислорода или причинные механизмы. Они также не противоречат опубликованным исследованиям, в которых IHHT хорошо переносилась. Пациенты, наблюдаемые в клинической практике, часто относятся именно к тем тяжело переносящим нагрузку фенотипам, которые недостаточно представлены в контролируемых исследованиях.

Поэтому у ослабленных пациентов гипероксию не следует автоматически применять с первого сеанса на протяжении всей фазы реоксигенации. Сначала оценивают переносимость выбранной дозы гипоксии при нормоксической реоксигенации. Если непосредственная реакция и восстановление в течение последующих 24–72 часов остаются стабильными, гипероксию можно добавить на следующем этапе.

Поэтапная реоксигенация: клиническая терапевтическая концепция

У уязвимых пациентов реоксигенацию можно дозировать от полной нормоксии до полной гипероксии. На начальном этапе доза гипоксии остаётся неизменной; меняется только доля гипероксической фазы. Это позволяет отдельно оценить действие дополнительной кислородной экспозиции.

Этап 1. Начало с IHT

При неясной переносимости тренировку начинают с IHT. Это особенно относится к пациентам с выраженной утомляемостью, PEM или PESE, дизавтономией, ортостатической непереносимостью, неосвежающим или нестабильным сном, низкой повседневной активностью и отсроченными реакциями на физиологические нагрузки. Дозу гипоксии выбирают мягкой. FiO₂, продолжительность и число циклов не увеличивают одновременно. Реоксигенация полностью проводится атмосферным воздухом.

Этот этап создаёт интерпретируемую исходную ситуацию. Если пациент плохо переносит уже IHT, необходимо уменьшить дозу гипоксии. Если после нескольких сеансов IHT состояние остаётся стабильным, дополнительную гипероксию можно оценивать отдельно.

Этап 2. Короткая гипероксия с последующей нормоксией

После нескольких стабильно перенесённых сеансов IHT в фазу реоксигенации можно включить короткий умеренный гипероксический участок. В зависимости от устройства и клинической задачи FiO₂ обычно составляет 25–35%. У особенно уязвимых пациентов начинают с нижней части этого диапазона. Гипероксия занимает только часть реоксигенационного интервала. Затем пациент дышит атмосферным воздухом до начала следующего гипоксического цикла.

Такое сочетание ускоряет начальное восстановление сатурации и одновременно ограничивает продолжительность гипероксической экспозиции. Гипероксию можно завершить после достаточного повышения сатурации. Дальнейшее восстановление происходит в условиях нормоксии.

Этап 3. Сначала увеличивать продолжительность, затем концентрацию

При стабильном восстановлении в первую очередь увеличивают продолжительность гипероксического участка. Концентрацию кислорода, глубину гипоксии, число циклов и частоту сеансов по возможности сохраняют неизменными. Это позволяет с большей уверенностью связать изменение реакции именно с удлинением гипероксии. Концентрацию кислорода или другие параметры дозы изменяют только после стабильной переносимости более продолжительных гипероксических фаз.

Дозу гипероксии нельзя описывать только концентрацией кислорода. Короткая фаза при 30% кислорода биологически отличается от реоксигенации, которая во всех циклах полностью проводится при 30% кислорода. Для ослабленных пациентов продолжительность гипероксической экспозиции часто является более точной первой переменной для титрования.

Этап 4. Полная IHHT при стабильной переносимости

Полная гипероксическая реоксигенация может быть целесообразной, если пациент стабильно переносит частичную гипероксию, требуется быстрое восстановление сатурации или применяется апробированный клинический протокол. Даже в контролируемых клинических условиях переход к этой ступени не должен определяться только технической доступностью или быстрым ростом сатурации. Концентрацию и продолжительность гипероксии продолжают адаптировать к индивидуальной реакции. У уязвимых пациентов полная гипероксическая реоксигенация должна быть результатом поэтапного титрования, а не непроверенной начальной дозой.

Оценка переносимости

Во время сеанса контролируют сатурацию, частоту сердечных сокращений, артериальное давление, характер дыхания и субъективное самочувствие. При пост-COVID-синдроме и ME/CFS этих данных недостаточно. Дополнительно оценивают сон в последующую ночь, утреннюю частоту пульса в покое, ортостатические жалобы, утомляемость, когнитивную работоспособность, боль и способность выполнять привычные повседневные действия. При выраженной чувствительности к нагрузке наблюдение продолжается 24–72 часа.

Доза считается клинически переносимой, если пациент возвращается к исходному функциональному уровню и у него не возникает воспроизводимого отсроченного усиления симптомов. Быстрое восстановление сатурации во время гипероксии отражает только оксигенационный эффект. Оно не определяет переносимость всего сеанса.

Если после введения гипероксии ухудшаются сон, внутреннее спокойствие, ортостатическая переносимость, частота пульса в покое, утомляемость или повседневная активность, сначала сокращают продолжительность гипероксической части. Если симптомы сохраняются, реоксигенацию вновь полностью переводят в нормоксический режим. Если аналогичные реакции возникают уже при IHT, необходимо корректировать саму дозу гипоксии.

Вариабельность сердечного ритма как дополнительный параметр наблюдения

Вариабельность сердечного ритма может давать информацию об исходном состоянии вегетативной регуляции и восстановлении между сеансами. Наибольшую ценность имеет индивидуальная динамика при максимально сопоставимых условиях измерения. На результат существенно влияют положение тела, время суток, сон, частота дыхания, кофеин, лекарственные препараты, инфекции и предшествующая нагрузка (23).

RMSSD и HF-power преимущественно отражают вагусную модуляцию сердца. LF-компонент не является чистым показателем симпатической активности. Он в значительной степени определяется барорефлекторной регуляцией, а также вагусными и вариабельными симпатическими влияниями. Отношение LF/HF также не отражает однозначный симпатовагальный баланс. При медленном дыхании вагусно-опосредованные дыхательные колебания могут смещаться в LF-диапазон (24–27).

Поэтому отдельное пороговое значение LF/HF не подходит для выбора между IHT и IHHT. Гипоксическая экспозиция сама может изменять HRV в зависимости от дозы, тренированности и исходного состояния (28,29). Более информативно воспроизводимое сочетание симптомов, частоты пульса в покое, RMSSD, HF-power, общей вариабельности, ортостатической реакции и сна. Само по себе снижение HRV не доказывает передозировку. Если оно неоднократно сопровождается отсроченным клиническим ухудшением, это поддерживает решение об уменьшении общей дозы воздействия.

Редокс-резерв и генетические предпосылки

Антиоксидантная защита представляет собой сеть ферментов, субстратов и регуляторных механизмов. На её текущую функцию влияют возраст, воспалительная активность, питание, обеспеченность селеном и глутатионом, лекарственные препараты, физическая активность и сопутствующие заболевания. Распространённые генетические варианты SOD2, GPX1, CAT или GSTP1 могут изменять отдельные этапы этой сети (30–34). Варианты COMT могут влиять на метаболизм катехоламинергических сигналов, однако не относятся непосредственно к антиоксидантной ферментной цепи (35).

Эти полиморфизмы не валидированы как предикторы переносимости IHT или IHHT. Даже одновременное наличие нескольких вариантов не позволяет заключить о повышенной чувствительности к гипероксии. Генетические данные могут дополнять механистическую гипотезу, но не определяют выбор метода. Основным ориентиром остаётся клиническая динамика. Для создания прогностической генетической панели необходимы аналитическая и клиническая валидация, а также доказательство того, что основанное на ней терапевтическое решение приносит пациенту клиническую пользу (36,37).

Индивидуальное дозирование в клинических и домашних условиях

Необходимость индивидуального дозирования гипероксии не ограничивается домашними устройствами. В клиниках и медицинских практиках также лечатся пациенты с разными заболеваниями, уровнем тренированности, типами вегетативной реакции и способностью к восстановлению. Поэтому фиксированный протокол IHHT нельзя автоматически переносить из одного исследования или одной группы пациентов на другие клинические ситуации.

Клиническое наблюдение повышает безопасность, но не устраняет биологические различия между пациентами. Его задача состоит в том, чтобы адаптировать концентрацию и продолжительность гипероксии к динамике сатурации, реакции частоты сердечных сокращений, непосредственному самочувствию и отсроченному восстановлению. Даже в профессиональных условиях гипероксия остаётся титруемым физиологическим стимулом.

При домашнем применении возникают дополнительные неопределённости. В большинстве клинических исследований IHHT использовались определённые курсы продолжительностью несколько недель. Сеансы проводились по заданным протоколам и, как правило, под профессиональным контролем (10,12–14,19). Полученные результаты подтверждают безопасность и эффективность исследованных программ. Они не могут без ограничений переноситься на длительное домашнее использование.

При использовании домашних устройств гипероксические фазы могут регулярно повторяться на протяжении многих месяцев. Пользователи иногда самостоятельно изменяют частоту сеансов, число циклов, концентрацию кислорода и продолжительность фаз. В результате формируется кумулятивная кислородная экспозиция, для которой отсутствуют достаточные долгосрочные данные. В частности, остаётся неизвестным, как многомесячное или многолетнее применение неизменной гипероксической дозы влияет на людей с различным исходным состоянием.

Поэтому введение гипероксии и первоначальная настройка домашней программы должны проходить под медицинским наблюдением. Курсы должны иметь определённую цель и завершаться повторной оценкой состояния. У уязвимых пациентов гипероксию не следует автоматически применять в каждом цикле или на протяжении всей фазы реоксигенации. Короткая частичная гипероксия с последующей нормоксией позволяет уменьшить кумулятивную экспозицию, если устройство технически обеспечивает такую настройку.

Одновременное увеличение нескольких параметров затрудняет оценку реакции и повышает риск незаметной передозировки. При пост-COVID-синдроме, ME/CFS, дизавтономии или низкой повседневной активности быстрое восстановление сатурации не должно быть единственным критерием управления тренировкой. Более важны стабильный сон, сохранённая ортостатическая переносимость и отсутствие снижения функционального уровня на следующий день.

Медицинская исходная оценка и критерии прекращения тренировки

До начала курса оценивают диагноз, повседневную переносимость нагрузки, наличие PEM или PESE, сон, ортостатические жалобы, частоту пульса в покое, артериальное давление и сатурацию. В зависимости от клинической ситуации обследование может включать ЭКГ покоя, длительное мониторирование ЭКГ, эхокардиографию, исследование функции лёгких, нагрузочное тестирование и лабораторную диагностику. Боль в груди, обмороки, впервые возникшие нарушения ритма, выраженная тахикардия, необъяснимая десатурация при нагрузке, а также признаки миокардита, перикардита, лёгочной гипертензии или нестабильного заболевания лёгких требуют предварительного целенаправленного медицинского обследования.

Сеанс прекращают или дозу уменьшают при выраженной одышке, головокружении, боли или дискомфорте в грудной клетке, значимых нарушениях ритма, необычно сильной реакции частоты сердечных сокращений или клинически неприемлемой десатурации. Отсроченные ухудшения также учитывают при планировании следующего сеанса. Протокол, который неоднократно вызывает PEM или заметно ограничивает повседневную активность, является чрезмерным независимо от уровня сатурации, достигнутого во время процедуры.

Ограничения доказательной базы и направления дальнейших исследований

Механистически более мягкое действие IHT при одинаковой дозе гипоксии связано с меньшей дополнительной кислородной экспозицией во время реоксигенации. Из этого не следует, что IHT клинически безопаснее или эффективнее во всех группах пациентов. Отсутствуют прямые сравнительные исследования с достаточной численностью, стандартизированными редокс-маркерами и участием уязвимых пациентов. В имеющемся остром исследовании у здоровых молодых мужчин короткие умеренные гипероксические фазы не вызывали дополнительных изменений исследованных системных маркеров (3). Этот результат нельзя переносить на тяжёлое ME/CFS или рассматривать как доказательство универсальной дозировки и долгосрочной безопасности.

Предложенная ступенчатая модель также пока не оценивалась проспективно. Она основана на физиологической правдоподобности, дозозависимости эффектов гипероксии, контролируемых краткосрочных исследованиях и клиническом опыте. В будущих исследованиях необходимо непосредственно сравнивать IHT, полную IHHT и смешанные фазы реоксигенации. Следует точно регистрировать концентрацию кислорода и продолжительность каждой гипероксической фазы, число циклов, частоту сеансов, редокс-маркеры, показатели вегетативной регуляции, PEM и функциональную динамику на протяжении как минимум 72 часов. Помимо долгосрочных исследований домашних программ необходимы работы, непосредственно сравнивающие разные дозы гипероксии в клинических условиях.

Заключение

Нормоксия и гипероксия после одинаковой гипоксической фазы создают разные по силе реоксигенационные стимулы. При IHT гипоксия прекращается дыханием атмосферным воздухом. При IHHT к реоксигенации добавляется дополнительный кислородный стимул, доза которого зависит от концентрации, продолжительности, повторяемости и частоты сеансов. Поэтому IHT механистически является более мягким вариантом и при неясной переносимости лучше подходит для начала тренировок.

Гипероксия остаётся терапевтически полезным компонентом метода. Однако её дозу необходимо адаптировать к индивидуальной способности переносить нагрузку и восстанавливаться после неё как в клинической практике, так и при домашних программах. У уязвимых пациентов гипероксию следует вводить позже и поэтапно. После нескольких стабильно перенесённых сеансов IHT реоксигенацию начинают с короткой умеренной гипероксии с содержанием кислорода около 25–35%, после чего следует нормоксия. При стабильном восстановлении в первую очередь увеличивают продолжительность гипероксической части. Полная гипероксическая реоксигенация целесообразна при наличии клинических показаний и надёжной индивидуальной переносимости.

Такой подход сочетает преимущества обоих методов. IHT создаёт контролируемую исходную дозу. Последующая частичная гипероксия ускоряет восстановление сатурации и формирует дополнительный адаптационный стимул, не делая всю фазу реоксигенации гипероксической уже с начала курса. У значительно ослабленных пациентов такое ступенчатое дозирование точнее, чем немедленный переход к полному протоколу IHHT.

Этическая характеристика

Статья не представляет исследование, серию клинических случаев и не содержит индивидуализируемых данных пациентов. Представленное неопубликованное клиническое наблюдение возникло в рамках обычной медицинской практики и не собиралось по исследовательскому протоколу и не подвергалось статистической обработке. Для последующего ретроспективного или проспективного исследования потребуются соответствующий протокол, этическая экспертиза и соблюдение требований защиты данных.

Конфликт интересов

E. Egorov является соавтором цитируемого в статье сравнительного исследования IHT и IHHT у пациентов с предиабетом (9) и профессионально работает в области гипоксических тренировок.

Литература

1. Navarrete-Opazo A, Mitchell GS. Therapeutic potential of intermittent hypoxia: a matter of dose. Am J Physiol Regul Integr Comp Physiol. 2014;307(10):R1181–R1197. doi:10.1152/ajpregu.00208.2014.
2. Debevec T, Millet GP, Pialoux V. Hypoxia-induced oxidative stress modulation with physical activity. Front Physiol. 2017;8:84. doi:10.3389/fphys.2017.00084.
3. Susta D, Glazachev OS, Zapara MA, Dudnik EN, Samartseva VG. Redox homeostasis in humans exposed to intermittent hypoxia-normoxia and to intermittent hypoxia-hyperoxia. High Alt Med Biol. 2020;21(1):45–51. doi:10.1089/ham.2019.0059.
4. Fratantonio D, Virgili F, Zucchi A, et al. Increasing oxygen partial pressures induce a distinct transcriptional response in human peripheral blood mononuclear cells: a pilot study on the normobaric oxygen paradox. Int J Mol Sci. 2021;22(1):458. doi:10.3390/ijms22010458.
5. Leveque C, Mrakic-Sposta S, Lafere P, et al. Oxidative stress response’s kinetics after 60 minutes at different (30% or 100%) normobaric hyperoxia exposures. Int J Mol Sci. 2023;24(1):664. doi:10.3390/ijms24010664.
6. Balestra C, Baldelli S, Virgili F, et al. Pulsed hyperoxia acts on plasmatic advanced glycation end products and advanced oxidation protein products and modulates mitochondrial biogenesis in human peripheral blood mononuclear cells. Int J Mol Sci. 2024;25(4):2394. doi:10.3390/ijms25042394.
7. Morgan MJ, Liu ZG. Crosstalk of reactive oxygen species and NF-kappaB signaling. Cell Res. 2011;21(1):103–115. doi:10.1038/cr.2010.178.
8. Madden LA, Vince RV, Laden G. The effect of acute hyperoxia in vivo on NF-kappaB expression in human peripheral blood mononuclear cells. Cell Biochem Funct. 2011;29(1):71–73. doi:10.1002/cbf.1712.
9. Serebrovska TV, Grib ON, Portnichenko VI, Serebrovska ZO, Egorov E, Shatylo VB. Intermittent hypoxia/hyperoxia versus intermittent hypoxia/normoxia: comparative study in prediabetes. High Alt Med Biol. 2019;20(4):383–391. doi:10.1089/ham.2019.0053.
10. Behrendt T, Bielitzki R, Behrens M, Herold F, Schega L. Effects of intermittent hypoxia-hyperoxia on performance- and health-related outcomes in humans: a systematic review. Sports Med Open. 2022;8(1):70. doi:10.1186/s40798-022-00450-x.
11. Behrendt T, Bielitzki R, Behrens M, et al. Acute psycho-physiological responses to submaximal constant-load cycling under intermittent hypoxia-hyperoxia versus hypoxia-normoxia in young males. PeerJ. 2024;12:e18027. doi:10.7717/peerj.18027.
12. Dudnik E, Zagaynaya E, Glazachev OS, Susta D. Intermittent hypoxia-hyperoxia conditioning improves cardiorespiratory fitness in older comorbid cardiac outpatients without hematological changes: a randomized controlled trial. High Alt Med Biol. 2018;19(4):339–343. doi:10.1089/ham.2018.0014.
13. Bayer U, Likar R, Pinter G, et al. Intermittent hypoxic-hyperoxic training on cognitive performance in geriatric patients. Alzheimers Dement (N Y). 2017;3(1):114–122. doi:10.1016/j.trci.2017.01.002.
14. Behrendt T, Altorjay AC, Bielitzki R, Behrens M, Glazachev OS, Schega L. Influence of acute and chronic intermittent hypoxic-hyperoxic exposure prior to aerobic exercise on cardiovascular risk factors in geriatric patients: a randomized controlled trial. Front Physiol. 2022;13:1043536. doi:10.3389/fphys.2022.1043536.
15. Al-Hakeim HK, Al-Rubaye HT, Al-Hadrawi DS, Almulla AF, Maes M. Long-COVID post-viral chronic fatigue and affective symptoms are associated with oxidative damage, lowered antioxidant defenses and inflammation: a proof of concept and mechanism study. Mol Psychiatry. 2023;28(2):564–578. doi:10.1038/s41380-022-01836-9.
16. Hofmann H, Önder A, Becker J, et al. Markers of oxidative stress during post-COVID-19 fatigue: a hypothesis-generating, exploratory pilot study on hospital employees. Front Med (Lausanne). 2023;10:1305009. doi:10.3389/fmed.2023.1305009.
17. Suh HW, Kwon CY, Lee B. Long-term impact of COVID-19 on heart rate variability: a systematic review of observational studies. Healthcare (Basel). 2023;11(8):1095. doi:10.3390/healthcare11081095.
18. Zha S, Liu X, Yao Y, et al. Short-term intermittent hypoxia exposure for dyspnea and fatigue in post-acute sequelae of COVID-19: a randomized controlled study. Respir Med. 2024;232:107763. doi:10.1016/j.rmed.2024.107763.
19. Doehner W, Fischer A, Alimi B, et al. Intermittent hypoxic-hyperoxic training during inpatient rehabilitation improves exercise capacity and functional outcome in patients with Long COVID: results of a controlled clinical pilot trial. J Cachexia Sarcopenia Muscle. 2024;15(6):2781–2791. doi:10.1002/jcsm.13628.
20. World Health Organization. Clinical management of COVID-19: living guideline, June 2025. Geneva: World Health Organization; 2025.
21. Centers for Disease Control and Prevention. Long COVID Clinical Guidance: Managing post-exertional malaise. Updated March 9, 2026. Accessed July 22, 2026.
22. Centers for Disease Control and Prevention. Strategies to prevent worsening of symptoms in myalgic encephalomyelitis/chronic fatigue syndrome: post-exertional malaise. Updated May 10, 2024. Accessed July 22, 2026.
23. Task Force of the European Society of Cardiology and the North American Society of Pacing and Electrophysiology. Heart rate variability: standards of measurement, physiological interpretation and clinical use. Circulation. 1996;93(5):1043–1065. doi:10.1161/01.CIR.93.5.1043.
24. Reyes del Paso GA, Langewitz W, Mulder LJM, van Roon A, Duschek S. The utility of low-frequency heart rate variability as an index of sympathetic cardiac tone. Psychophysiology. 2013;50(5):477–487. doi:10.1111/psyp.12027.
25. Goldstein DS, Bentho O, Park MY, Sharabi Y. Low-frequency power of heart rate variability is not a measure of cardiac sympathetic tone but may be a measure of modulation of cardiac autonomic outflows by baroreflexes. Exp Physiol. 2011;96(12):1255–1261. doi:10.1113/expphysiol.2010.056259.
26. Billman GE. The LF/HF ratio does not accurately measure cardiac sympatho-vagal balance. Front Physiol. 2013;4:26. doi:10.3389/fphys.2013.00026.
27. Sévoz-Couche C, Laborde S. Heart rate variability and slow-paced breathing: when coherence meets resonance. Neurosci Biobehav Rev. 2022;135:104576. doi:10.1016/j.neubiorev.2022.104576.
28. Povea C, Schmitt L, Brugniaux J, Nicolet G, Richalet JP, Fouillot JP. Effects of intermittent hypoxia on heart rate variability during rest and exercise. High Alt Med Biol. 2005;6(3):215–225. doi:10.1089/ham.2005.6.215.
29. Lizamore CA, Kathiravel Y, Elliott J, Hellemans J, Hamlin MJ. The effect of short-term intermittent hypoxic exposure on heart rate variability in a sedentary population. Physiol Int. 2016;103(1):75–85. doi:10.1556/036.103.2016.1.7.
30. Sutton A, Khoury H, Prip-Buus C, Cepanec C, Pessayre D, Degoul F. The Ala16Val genetic dimorphism modulates the import of human manganese superoxide dismutase into rat liver mitochondria. Pharmacogenetics. 2003;13(3):145–157. doi:10.1097/01.fpc.0000054067.64000.8f.
31. Sutton A, Imbert A, Igoudjil A, et al. The manganese superoxide dismutase Ala16Val dimorphism modulates both mitochondrial import and mRNA stability. Pharmacogenet Genomics. 2005;15(5):311–319. doi:10.1097/01213011-200505000-00006.
32. Jablonska E, Gromadzinska J, Reszka E, et al. Association between GPx1 Pro198Leu polymorphism, GPx1 activity and plasma selenium concentration in humans. Eur J Nutr. 2009;48(6):383–386. doi:10.1007/s00394-009-0023-0.
33. Ahn J, Nowell S, McCann SE, et al. Associations between catalase phenotype and genotype: modification by epidemiologic factors. Cancer Epidemiol Biomarkers Prev. 2006;15(6):1217–1222. doi:10.1158/1055-9965.EPI-06-0104.
34. Manevich Y, Hutchens S, Tew KD, Townsend DM. Allelic variants of glutathione S-transferase P1-1 differentially mediate the peroxidase function of peroxiredoxin VI and alter membrane lipid peroxidation. Free Radic Biol Med. 2013;54:62–70. doi:10.1016/j.freeradbiomed.2012.10.556.
35. Chen J, Lipska BK, Halim N, et al. Functional analysis of genetic variation in catechol-O-methyltransferase: effects on mRNA, protein, and enzyme activity in postmortem human brain. Am J Hum Genet. 2004;75(5):807–821. doi:10.1086/425589.
36. European Medicines Agency. Guideline on good pharmacogenomic practice. EMA/CHMP/718998/2016. Amsterdam: European Medicines Agency; 2018.
37. European Parliament and Council of the European Union. Regulation (EU) 2017/746 of 5 April 2017 on in vitro diagnostic medical devices. Off J Eur Union. 2017;L117:176–332.